А «Вовка» слушает, да ест (наши «бабки»)

Итоги политического сезона в России грустные. По всем показателям, характеризующим современное государство с конкурентной экономикой, Россия продолжает топтаться на месте, а то и идет назад. Власти имитируют реформаторскую активность в отдельных сферах, что лишь увеличивает ощущение управленческой импровизации. Общественная дискуссия сводится к гаданию, кто из членов тандема пойдет на выборы. Не обсуждаются ни причины вопиющей неэффективности нынешней модели развития, вызывающей недовольство даже у президента и премьера, ни детальные планы той политики, которую придется проводить любому следующему президенту. По опросам «Левада-центра», доверие к Медведеву снизилось до 33%, а число доверяющих Путину упало с 48-50% до 41% за год, при том что 52% вообще неудовлетворены правительством. При отсутствии альтернативы это крайне низкие показатели. Более того, число россиян, считающих, что страна движется не туда, превысило количество тех, кто считает, что она развивается нормально.

Главный итог сезона в том, что в России окончательно сформировался сверхкоррумпированный псевдогосударственный капитализм, превратившийся, по сути, в механизм обогащения высокопоставленных чиновников и их друзей, управляемый непубличными, но очень влиятельными кланами, без одобрения которых ни одно серьезное экономическое или политическое решение не может быть принято или реализовано. В недрах этих кланов сосредоточилась вся административная, финансовая и законодательная власть, а также юридические механизмы, что позволяет формировать нужный им правовой режим. Там принимаются главные кадровые решения. Возвращается практика 90-х гг., когда законы подгоняются под чьи-то конкретные обстоятельства и нужды. С одной стороны, общественная жизнь деградирует, с другой — сложилось своеобразное параллельное, теневое, но по-своему эффективное псевдогосударство. Процессы принятия государственных решений почти полностью монополизированы людьми, никем на это не уполномоченными. Мощный административный ресурс государства поставлен на службу коррупции и личного обогащения. Вместо системной власти в ходу остается ручной режим, т. е. субъективный экспромт. Чиновники без стеснения занимаются лоббированием частных проектов, прямо противоречащих национальным интересам, а кланы откровенно делят между собой страну и уже не стесняются проявляться в публичном поле.

В массовом масштабе возвращается рейдерство, где главную роль — в отличие от 90-х гг. — играют госслужащие, специально дискредитирующие интересующие их частные кампании, с тем чтобы сбить цену и заставить владельцев продать бизнес своим друзьям по «пожарным» расценкам. Есть люди, за большие деньги предлагающие бизнесменам «решить проблемы», ими же инициированные. Озвученный Путиным способ выдвижения кандидата в 2012 г. — «мы сядем и договоримся» — стал универсальным методом кланового наезда. Бизнесменам предлагают «сесть и договориться», иначе начинается процесс отъема бизнеса. Разница между реальной и «договорной» ценой бизнеса есть сегодня основа благосостояния больших госслужащих. Как результат, в стране почти не остается бизнеса, способного противостоять алчности чиновников и их друзей. Из деградирующей национальной экономики исчезают рыночные принципы и честная конкуренция. Такую экономику невозможно модернизировать.

Российская коррупция постепенно разъедает мировые финансовые структуры. В последнее время в свои схемы отечественные чиновники активно вовлекают отдельных сотрудников иностранных финансовых организаций, чтобы через них влиять не только на капитализацию тех или иных российских кампаний, но и на условия их выхода на глобальный рынок. Это чревато скандалами на международном уровне, превышающими по масштабам те, что случались в 90-е гг. и надолго сделали Россию изгоем глобального финансового мира. Не стоит обольщаться по поводу иностранных инвестиций. Их объем оскорбительно мал для экономики такого масштаба, а список основных стран — инвесторов в Россию возглавляют Кипр, Нидерланды и Люксембург — юрисдикции, популярные среди российских бизнесменов. Это не иностранные деньги и уж тем более никак не связанные с современными технологиями. Но главное — немалая часть этих инвестиций со временем будет тихо вывезена обратно из страны российскими чиновниками и их друзьями из зарубежных финансовых структур и осядет на чьих-то личных счетах, даже не отразившись на статистике вывода капитала из России.

Деградация власти и экономики ведет к деградации населения, изменению его приоритетов. Только что опубликованные прогнозы американского Бюро переписи предрекают, что к середине века население России сократится на 21% до 109 млн человек, она скатится на 17-е место по численности, но сохранит позорно низкие показатели продолжительности жизни. По данным ВЦИОМ, 22% россиян хотят эмигрировать, а среди молодежи эта цифра доходит до 40%. К середине века среди живущих в стране до 30% населения будут составлять мигранты из ближнего зарубежья, рассматривающие Россию как временное пристанище и уже сегодня отправляющие в свои страны свыше 2% российского ВВП.

В России создан тандем слабого государства и мощных клановых коррупционных структур. На смену ОПГ и беспределу олигархов 90-х сегодня пришли чиновно-олигархические преступные группировки (ЧОПГ), которые подмяли под себя государство и в которых олигархи играют вторые роли. Президент вынужден признать, что система управления не работает. Он пошел на редкий в политике шаг, призвав к реформированию власти накануне выборов, которые эта власть планирует выиграть. Это говорит о понимании им остроты ситуации. Однако такая реформа невозможна, пока нет идеологии и концепции государства, которые новая — децентрализованная — система управления будет обслуживать. России нужно новое по сути государство, свободное от кланов и подчинения интересам ЧОПГ, c прозрачностью решений, системой сдержек и противовесов, главенством права, действующее в интересах национального бизнеса, привлекательное в глазах своего народа и глобального сообщества. Его создание есть основная задача тех, кто претендует на роль национальных лидеров по существу, а не на словах.